Знакомство царя Алексея Михайловича с Натальей Кирилловной Нарышкиной Часть 3 +

i (2)Артамон Сергеевич встретил царя на крыльце, растворил дверцы кареты, помог ему выйти из нее и с низкими поклонами проводил его в дом. Государь был весел и прошел прямо в назначенную для него комнату, где стоял накрытый стол, украшенный всем, что было лучшего в доме боярина.

Царь Алексей Михайлович сел в приготовленное для него кресло и сказал боярину: «Я тебе говорил, что хочу у тебя ужинать запросто, а ты меня принимаешь только с почестями. Где же твоя хозяйка? Я хочу ужинать с твоей семьей запросто, чарка вина из женских рук для меня слаще».

Боярин поспешно вышел и приказал позвать жену, а воспитаннице подать царю вина в золотой чарке, на золотом подносе. Через минуту дверь распахнулась, и боярыня, боярышня и единственный сын Артамона Сергеевича, малолетний, красивый мальчик, в праздничных нарядах скромно вошли в комнату, а боярышня с низким поклоном поднесла царю чару дорогого заморского вина.

Необыкновенная красота строгого, умного лица Натальи Кирилловны поразила царя, и он с удивлением не спускал с нее глаз. Государь, сказал боярин, вот перед тобою вся семья моя; она бьет тебе челом и просит милостиво выпить вина и закусить чем Бог послал.

—Артамон, скажи мне, отчего ты скрывал от меня, что Бог благословил тебя такою дочерью; я до сих пор всегда думал, что у тебя только один сын. Государь, я не скрывал ничего от твоего светлого разума. У меня действительно один только и есть сын, что вот стоит перед твоими светлыми очами, а эта девушка не дочь мне по крови, а дочь по сердцу; это дочь друга моего, стольника и полковника рейтарского полка, Кириллы Нарышкина…

Царь взял чарку из рук молодой девушки, потребовал, чтобы она и боярыня сели с ним вместе за стол, и весело разговаривал с обеими женщинами.

Наталья Кирилловна была от природы очень умна и получила воспитание гораздо лучше того, какое обыкновенно в то время давали молодым девушкам. Когда первое смущение неожиданности прошло, она очень умно отвечала на вопросы высокого гостя, очень метко высказывала свои мысли и так заинтересовала царя, что он не заметил, как проходило время.

Боярышня ни слова не отвечала и только низко поклонилась царю. После ужина, когда царь остался один с Матвеевым, он опять заговорил о Наталье Кирилловне, хвалил ее красоту, ее живое соображение, умные ответы и меткие замечания и в заключение прибавил: «Да, Господь Бог на хранение дал тебе драгоценный алмаз, береги его. Подумал ли ты, как пристроить его, кому отдать это сокровище?»

—Государь, много думал, и немало заботит меня мысль, что будет с моею избранной и любимою дочерью. Господь благословил ее красотою, умом и чистым сердцем, но не дал земного богатства, а без него в наше время трудно пристроиться. Не хлопочи, Артамон, ты слышал, я сказал боярышне, что буду ее сватом и сам приищу ей жениха.

Да, знаешь ли, у меня на примете есть человек, который не погонится за богатством, которому только нужны душевные качества и светлая наружность. Для него твоя дочь как раз пригодится; итак, не заботься, а жди моего слова.